Филия — дитя семьи, для которой имя давно стало знаком духовного превосходства. Её путь словно предначертан с рождения: она должна не только соответствовать славе предков, но и превосходить их, что вскоре становится очевидным для всех вокруг.

Томо Аидзава знала карате лучше, чем правила этикета. Для неё с детства было естественным проводить время в зале, где удары и броски заменяли танцы и игры. Сильное тело и твёрдый характер сделали её похожей на мальчишку, и окружающие привыкли

Кейтаро обладал способностью, которую не пожелал бы никому: видеть духов и слышать их голоса. Этот дар стал причиной трагедии, после которой его правая рука навсегда изменилась, покрытая следом магической травмы. Подруга, оказавшаяся рядом,

Сражение с Артуром оказалось лишь прологом. За ним стоял настоящий враг — некромант, возжелавший власти над всем живым. Он объявил войну, и никто не мог устоять перед его чарами. Герой знал: впереди — противостояние, которое определит судьбу мира.

Шагруа всю жизнь внушал ужас. Его прозвали «богом трупов», и это имя отражало суть его силы. Некромант поднимал чудовищ, которые сметали целые города, оставляя после себя лишь смерть. Люди проклинали его, но никто не мог остановить. Только церковный

Тысячу лет сна нельзя забыть. Когда Леонис открывает глаза, он чувствует не только слабость детского тела, но и груз былого могущества. Он привык приказывать и уничтожать, а теперь вынужден учиться заново ходить по этому миру. Встреча с Риселией

В Англии конца двадцатого века жила девушка с именем Вистерия. Она была прекрасна и чиста душой, но судьба лишила её счастья слишком рано. Смерть родителей сделала её пленницей злых родственников, которые не знали жалости. Её детство прошло в холоде

Для большинства детей школа — место дружбы, учёбы, планов на будущее. Для Хиираги это было поле боли и унижений. Каждый день ему напоминали, что он лишний. Его оскорбляли, смеялись над лишним весом, нарочно отталкивали, а иногда прямо говорили:

Сначала было чувство падения. Потом запах сырости и гниющей листвы. Лес встретил Сэйтия чужим дыханием — каждое дерево скрипело, словно жило своей жизнью. Корни путались под ногами, воздух был густым, и тишину пронзали шорохи. Здесь не было