Гинтоки смотрит, как инопланетные знамёна висят над черепичными крышами Эдо. Захват Аманто был быстрым и беспощадным — у людей отобрали даже право носить меч. В этом мире, где гордость стала редкостью, он остаётся одним из немногих, кто не

На их пути не осталось простых испытаний — каждое новое дело сопровождается чередой поражений, нелепых случайностей и бурных эмоций. Гинтоки давно научился находить смысл в простых подработках: не ради славы, а чтобы хоть как-то держаться на плаву.

Когда город, знакомый до последнего фонаря, вдруг оказывается сплошными развалинами, память отказывается верить глазам. Для Гинтоки такое испытание становится не просто шоком, а мучительным поиском себя среди чужих теней. Он узнаёт, что в этом

Чужаки давно перестали быть страшилкой для взрослых и детей — теперь они диктовали правила жизни. Самурайские мечи исчезли с улиц, а тишина в городах стала признаком не мира, а постоянного напряжения. Улицы пустели к ночи, редкие прохожие избегали

В этой вселенной всё вроде бы шло своим чередом — до того момента, пока в небе не появились чужие корабли. Закон, одним росчерком пера отменивший холодное оружие, перечеркнул столетия. Самураи исчезли из городских пейзажей, их мечи стали лишь частью

После череды катастрофических сражений и утомительных разборок с таинственными организациями, команде удаётся наконец вернуться к прежнему ритму. В этот период простые дела снова наполняют их дни: ссоры соседей, поиски потерянных вещей, оказание

Трудно представить, что столица когда-то была центром спокойствия и порядка. Сегунат держит только фасад власти, а всё остальное давно диктуется приказами инопланетных советников. Их вмешательство чувствуется в каждом доме, на каждой улице — всё,

Шимпачи и Кагура привыкли к тому, что их усилия редко окупаются: заказы один за другим проходят мимо, а честно заработанные иены растворяются где-то между магазином и игровыми автоматами. Гинтоки не выказывает ни тревоги, ни вины, списывая все

Полгода назад я собрал всё, что осталось от упрямства, и ушёл. Город выглядел пустым, воздух был чужим. Возвращаюсь — и всё будто на месте, но на самом деле многое ушло. Люди бегают, суетятся, им нет дела до происходящего, но я чувствую: порядок